— Да вот… на что лучше… Знаете, как он принимает в Петербурге? Сидит голый в ванне по самое горло, только голова его рыжая над водою сияет, — и слушает. А какой-нибудь тайный советник стоит, почтительно перед ним согнувшись, и докладывает… Обжора он ужасный… и действительно умеет поесть; во всех
лучших ресторанах известны битки а La Квашнин. А уж насчет бабья и не говорите. Три года тому назад с ним прекомичный случай вышел…
Неточные совпадения
Был еще за Тверской заставой
ресторан «Эльдорадо» Скалкина, «Золотой якорь» на Ивановской улице под Сокольниками,
ресторан «Прага», где Тарарыкин сумел соединить все
лучшее от «Эрмитажа» и Тестова и даже перещеголял последнего расстегаями «пополам» — из стерляди с осетриной. В «Праге» были
лучшие бильярды, где велась приличная игра.
Были еще
рестораны загородные, из них
лучшие — «Яр» и «Стрельна», летнее отделение которой называлось «Мавритания». «Стрельна», созданная И. Ф. Натрускиным, представляла собой одну из достопримечательностей тогдашней Москвы — она имела огромный зимний сад. Столетние тропические деревья, гроты, скалы, фонтаны, беседки и — как полагается — кругом кабинеты, где всевозможные хоры.
Главными покупателями были повара
лучших трактиров и
ресторанов, а затем повара барские и купеческие, хозяйки-купчихи и кухарки. Все это толклось, торговалось, спорило из-за копейки, а охотнорядец рассыпался перед покупателем, памятуя свой единственный лозунг: «не обманешь — не продашь».
И сразу успех неслыханный. Дворянство так и хлынуло в новый французский
ресторан, где, кроме общих зал и кабинетов, был белый колонный зал, в котором можно было заказывать такие же обеды, какие делал Оливье в особняках у вельмож. На эти обеды также выписывались деликатесы из-за границы и
лучшие вина с удостоверением, что этот коньяк из подвалов дворца Людовика XVI, и с надписью «Трианон».
Он ходил завтракать и обедать в один из самых
лучших кафе-ресторанов и проедал каждый день, один, больше чем на двадцать песет.
Остановился Николай Герасимович в «Bristol-Hotel» — маленькой, но
лучшей гостинице Лондона, знаменитой своим превосходным
рестораном.
—
Лучшего помещения вы нигде не найдете… Мы, видите ли, еще на биваках, так сказать… Ведь всего два с половиной года, как мы заняли Сайгон, и война еще не окончилась… Эти проклятые анамиты еще бунтуют… Но наш адмирал Бонар скоро покончит с этими канальями… Скоро, будьте уверены… Через пять-шесть месяцев у нас в Сайгоне будут и хорошие гостиницы, и
рестораны, и театры… все, что нужно цивилизованному человеку, а пока у нас все временное…
Туземцы ушли, а мы принялись устраиваться на ночь. Односкатная палатка была хорошо поставлена, дым от костров ветер относил в сторону, мягкое ложе из сухой травы, кусок холодного мяса, черные сухари и кружка горячего чая заменили нам самую комфортабельную гостиницу и самый изысканный ужин в
лучшем городском
ресторане.
«Яр» —
ресторан в Петровском парке, где пели
лучшие цыганские хоры; место загородных кутежей московских купцов, офицерства, «золотой молодежи». В 1950–1952 гг. это здание перестроено для гостиницы «Советская».
На другой день князь Облонский проспал до часу дня, так как накануне, на радостном заключении с Перелешиным окончательной сделки и получении от него бумаг, не ограничился угощением его роскошным ужином в «Эрмитаже», а повез еще в
лучший московский загородный
ресторан «Стрельну», находящийся в Петровском парке, откуда они возвратились в пятом часу утра, выпив изрядное количество бутылок шампанского.
Через несколько времени князь входил в общую залу этого
лучшего московского
ресторана, помещавшегося на Трубной площади.
Последние слова генерал хотя и говорил по-русски во французском
ресторане, но все-таки счел за
лучшее сказать почти шепотом Бегушеву.
Таких ресторанчиков тут несколько, и все они главным образом существуют на счет отъезжающих и провожающих; но самый
лучший из них это тот
ресторан с пятью каштанами, о котором я рассказываю.
Знатный гость понял, и немного погодя оба сидели в самом
лучшем кабинете
ресторана, пили шампанское и ели.